Глава 1159. Место, где похоронен Папа Римский.
Происхождение наброска в записях профессора Абеля стало загадкой.
Судя по записным книжкам, этот ученый приписал все сны Богу и полностью отказался от поисков смысла сна.
Это было вполне понятно, учитывая эпоху, в которой он жил.
Хотя сам Лу Чжоу был атеистом, он все же знал, что думает профессор Абель.
Приписывание непостижимой тайны какому-то могущественному высшему существованию было обычным явлением в человеческой цивилизации.
В самом деле, разве он не сделал то же самое? Предполагать, что система возникла из «развитой цивилизации», не обязательно лучше, чем приписывать ее «Богу вселенной».
Ни одно из этих двух предположений не имело надежных научных доказательств своего существования.
Лу Чжоу не знал, то ли Авель избавился от странных снов, то ли активно решил больше об этом не думать. Остальные примечания касались только проблемы, что «не существует решения в радикалах общих полиномиальных уравнений пятой степени или выше».
Лу Чжоу знал, что произошло с этой проблемой, даже если это не было записано в блокнотах.
Профессор Абель добился больших успехов в 1824 году. Он успешно завершил ряд математических достижений, таких как «теорема Абеля-Руффини».
Однако эти достижения не улучшили его жизнь; в то время он даже не привлек внимания парижского математического сообщества.
Наконец, весной 1829 года бедняк умер от болезни в доме своей невесты. Его более поздние работы были в основном опубликованы его учителем, профессором Холмом, десять лет спустя.
Мир, изображенный на его зарисовках, больше нигде не появлялся.
Единственной зацепкой осталась картина маслом.
Молина стояла во дворе. Когда она увидела, что Лу Чжоу выходит из дома, она сказала: «Куда ты хочешь пойти дальше? Я останусь с тобой на весь день».
Лу Чжоу: «Мне больше некуда идти».
Молина подняла брови.
"Вот и все?"
Лу Чжоу улыбнулся и кивнул.
— Да, вчера я не спал всю ночь. У меня завтра трудный день, так что мне нужно немного отдохнуть».
После того, как Лу Чжоу попрощался с Молиной, он сел в машину Ван Пэна и вернулся в свой отель.
Он сразу пошел спать.
На следующее утро черный лимузин Министерства иностранных дел Франции остановился у входа в отель и забрал Лу Чжоу.
Город Сен-Лизье, куда они направлялись, находился в северной части Франции, недалеко от Парижа. Поскольку он планировал вернуться в тот же день, лучше было уйти пораньше.
Прежде чем сесть в машину, Лу Чжоу подумал, что министерство иностранных дел Франции назначит ему телохранителя и экскурсовода. Однако он не ожидал, что человек, который его сопровождал, на самом деле был директором Джакобино из Министерства науки и техники Франции.
Его должность была примерно эквивалентна должности заместителя отдела Министерства науки и технологий Китая.
Лу Чжоу не знал точно, что означают эти титулы. Он и по сей день так и не понял, что значит быть главным конструктором и главным консультантом Лунно-орбитального комитета. Но, судя по тому, что сказал председатель КНР, директор Джакобино был на том же уровне, что и директор Ли.
Так что Джакобино был достаточно высокопоставленным чиновником.
Помимо небольшого разговора перед тем, как сесть в машину, они мало разговаривали.
У Лу Чжоу была с собой книга, казалось, он совсем не заинтересован в болтовне. Он тихо пролистал книгу, затруднив ее для Джакобино, который хотел наладить отношения с «титаном» китайского академического сообщества.
Джакобино взглянул на время на своих часах и увидел, что времени осталось немного. Он тайно подал водителю сигнал по-французски, чтобы тот ехал немного медленнее. Затем он посмотрел на Лу Чжоу, сидевшего напротив него, и спросил: «Урожай и посадка… Интересное название, это поэзия?»
Лу Чжоу пролистал страницу и небрежно ответил: «Строго говоря, это автобиография».
Автобиография?
Джакобино немного поколебался, прежде чем продолжить.
— А его автор?
«Профессор Гротендик, я не знаю, когда это было написано… Вы хотите, чтобы я прочитал это вам?»
Джакобино улыбался и говорил любезно.
«Редко выпадает возможность послушать вашу лекцию».
Лу Чжоу улыбнулся директору Джакобино.
Он знал, что Джакобино пытался сделать.
Тем не менее, он, очевидно, не стал бы ругать Джакобино за попытки наладить отношения с самим собой. Его эмоциональный интеллект был не так уж низок.
Он откашлялся и ровным тоном прочитал свой любимый французский абзац.
«… Когда мы относимся к области науки не как к инструменту способностей и силы, а как к приключению в поисках знаний, мы получаем от этой области ощущение чистой гармонии. Хотя эта гармония колеблется во времени, это проявление тонких и нежных тем мира… Как будто это поле возникло из пустоты небытия».
Пришел из пустоты…
Лу Чжоу казалось, что каждый раз, когда он читал это предложение, он все глубже понимал, что оно пытается сказать.
Что такое пустота?
Этот вопрос задержался в его сознании. .
Однако Джакобино это не тронуло. Вместо этого его больше удивил французский язык Лу Чжоу.
До этого они разговаривали по-английски. Он понятия не имел, что профессор Лу так бегло говорит по-французски.
«… Твой французский очень свободный, когда ты начал его учить? Это было во время вашего пребывания в ЦЕРНе?»
Лу Чжоу покачал головой.
«Я начал изучать его в прошлом месяце».
Джакобино: «…?»
Точнее говоря, он начал в конце прошлого месяца, когда решил, что едет во Францию.
Конечно, если бы Лу Чжоу сказал это Джакобино, у Джакобино челюсть отвисла бы до пола.
Лу Чжоу посмотрел на удивленное лицо директора Джакобино и улыбнулся. Он проигнорировал его и продолжил читать автобиографическую книгу.
Сидевший перед ними водитель заговорил.
"Были здесь."
…
Церковь Святого Лизье располагалась в небольшом городке Сен-Лизье. Это не было известной туристической достопримечательностью; это была просто маленькая церковь для местных жителей.
Старый священник стоял у входа в церковь. Он смотрел, как Лу Чжоу выходит из машины, и сказал: «Наконец-то ты здесь».
Лу Чжоу посмотрел на старого священника и неловко улыбнулся.
"Извините, что заставил вас ждать."
— Где письмо?
Лу Чжоу достал из кармана старый конверт и отдал его священнику.
После того, как священник открыл письмо и убедился, что это почерк профессора Гротендика, он вернул письмо Лу Чжоу и сказал: «Профессор Гротендик попросил меня лично передать вам его записи. Я думал, что он сможет исполнить свое желание восемь лет назад».
«… Прошу прощения, что так долго».
Священник фыркнул и заговорил хриплым голосом.
«Нет необходимости извиняться. Если ты не придешь, это твоя потеря. Человек, который должен злиться на вас, находится в шести футах под землей. Ты должен пойти и извиниться перед ним. Хочешь цветов? Это 10 евро. Он простит тебя, несмотря ни на что».
Лу Чжоу пытался найти немного денег, но смог найти только кредитную карту. Директор Джакобино, стоявший рядом с ним, быстро вынул бумажник и заговорил со священником.
«Я куплю две пачки! Профессор Гротендик был великим ученым. Его уход из жизни стал огромной потерей для всего мира, плюс мы должны принести ему извинения…»
Профессор Гротендик, родившийся в эпоху войны, при жизни всегда был радикальным пацифистом. Из-за этого у него и Института высших научных исследований в Париже возникли серьезные разногласия по вопросу о том, «следует ли использовать математику для войны». В конце концов это привело его к уединению в маленькой деревушке на юге Франции…
Все во Франции знали об этих историях.
Старик посмотрел на Джакобино и улыбнулся.
«Если вы действительно так думаете, вы не стали бы ждать восемь лет, чтобы навестить его».
Священник обернулся и открыл деревянную дверь, ведущую на церковное кладбище.
— Проходи, его надгробие второе слева, в третьем ряду.
Лу Чжоу кивнул и пошел к деревянной двери.
Однако, когда он собирался пройти мимо двери, старый священник внезапно потянул Лу Чжоу за руку.
— Подожди секунду, это твое.
Он вынул блокнот из рук.
Лу Чжоу взял коричневую тетрадь из рук священника и пролистал страницы.
— Это записи профессора Гротендика?
Честно говоря, Лу Чжоу был удивлен тем, насколько тонким он был.
Священник: «Есть и другие, но это самое главное, поэтому я поместил его в храм. Я не могу понять то, что написано внутри, но, по его словам, это нерешенная математическая задача.
«Он всегда хотел найти кого-то, кто мог бы ему помочь. Он думал, что Делинь и немец по имени Шульц были хорошими кандидатами, но он ненавидел немцев и считал Шульца слишком молодым… По какой-то причине он выбрал тебя в свои последние дни, несмотря на то, что никогда не встречался с тобой.
Лу Чжоу почувствовал значение этой записной книжки. Он посмотрел на старого священника и торжественно произнес:
«Спасибо, что хранил его все это время для меня».
Старый священник фыркнул и небрежно сказал: «Пожалуйста. Разве ты не богат? Если хочешь поблагодарить меня, пожертвуй немного денег церкви. Церковь не ремонтировалась более 50 лет».
Лу Чжоу на секунду остановился и улыбнулся.
"Без проблем."
По сравнению со сложными математическими задачами...
Денежные дела были для него пустяком.